Мы с Иваном Гавриловичем познакомились в гримерке. Неожиданное начало, я согласна, но, если честно, здорово было болтать, сидя в креслах телеканала «Гранд», будто мы знакомы лет сто, не меньше. Я рассказывала о выставке «Лица Белграда», которую мы в тот день продвигали, он – о своем новом клипе. Пару недель спустя мы выпили по паре чашек кофе, приправленного той же позитивной энергии, а потом, наконец, наступило время этого интервью. Я рада, что мы расслабились достаточно, чтобы даже на самые провокационные вопросы Иван реагировал улыбкой и искренним ответом. Итак, что может рассказать о женщинах, музыке и «Ферме» человек, который живет со скоростью «200 в час»?

О начале музыкальной карьеры

Я начал играть на гитаре в четвертом классе. Преподавательница музыки Мира поняла, что у меня, прям, талант, и я стал солистом в хоре. Пять лет подряд мы побеждали в «Звездариаде» — музыкальном соревновании школ, расположенных в районе Звездара. Тогда же я начал писать песни. В те годы я еще серьезно занимался футболом, но надо было выбрать что-то одно, и оказалось, что гитару я люблю больше.

Должен признаться, в старших классах музыка офигенно помогала клеить телочек. Я, правда, был романтиком, и всегда играл на гитаре на пляже, когда мы ездили на море. Это было совсем другое время.

В 1991 году мы создали группу «Funky House Band». У нас была песня, которая и сегодня хит, – «Da ribe brže mrdaju guze» («Пусть телки быстрее шевелят попками»). А потом мы выступили на последнем «MESAM» (Международная ярмарка музыки (бывшей) Югославии) и выиграли. Мы – дети еще – оказались круче таких известных групп, как «Vampiri», «Hari Mata Hari» и т.д.
4 декабря 1992 г. у нас вышла пластинка на виниле, и мы устроили промо-концерт в «Сава-центре». 4500 человек пришли, чтобы послушать 8 песен. Ты только прикинь!

О песне «200 в час»

Конечно, я горжусь, что написал песню, которую любит уже третье поколение подряд.

О времени

Мне странно, когда мое имя связывают с 1990-ми, все-таки я – ребенок 80-х, в то время прошли лучшие годы моей жизни, тогда же создавалась лучшая музыка, как во всем мире, так и у нас. «Električni orgazam», «Ekaterina Velika», «Prljavo kazalište»… Музыка была качественной, с нормальными нотами.

Ты был молодцом, если мог подпевать песням, которые играли на дискотеках. Важно было, умеешь ли ты петь и танцевать, можешь ли правильно подкатить к девушке, и видит ли она в тебе что-то интересное. Круче всего было, когда девчонки, которые тусовались с хозяином дискотеки, видели, как мы танцуем, и бросали своих папиков, чтобы присоединиться к нам. Сегодня ценности как-то извратили. И музыка… бόльшая часть современной музыки могла бы играть в моем аду. Дабстеп и все такое – эти мелодии вместо хороших чувств призывают к чему-то отвратительному. Хотя все еще существует отличная youtube-сцена.

О сцене 1990-х

Не надо обобщать музыку 1990-х и политический режим того времени. Нельзя связывать одно с другим. Хотя даже политики требовали от нас создавать хорошую музыку во время санкций, потому что во всем остальном царили развал и разруха. Каждый мафиози держал свою дискотеку и по-честному относился к музыкантам, а то, чем он занимался… Слушай, мы сегодня видим куда более опасных преступников в галстуках, которые гребут сотни миллионов и называют себя политиками. Но да, тогда на улицах было гораздо хуже и опаснее, чем сейчас. Раз пять-шесть во время моего выступления начиналась перестрелка. Так делили территорию: кто-то двигал в этом районе сигареты, кто-то – наркоту, кто-то – бензин, из-за этого они друг друга и убивали. Но никто не целился в музыкантов, мы, как видишь, все еще живы, а большинство тех парней давно мертвы.

_OKS3859

О слухах

Нет ничего странного в том, что я не люблю некоторых журналистов, ты не поверишь, что только они обо мне ни писали. Например, что моя жена – трансвестит, или что я – педофил. Или вот недавно я сфотографировался с ребятами из школы моего младшего сына. Ну, то есть, я хотел сбежать, но они попросили остаться, и я фотографировался, и битых полтора часа раздавал автографы. А потом в «Блице» на первой странице вышла моя фотография с подписью «Иван Гаврилович плохо влияет на детей». Я вежливый парень, так что позвонил, поблагодарил их за PR.

О «Ферме»

Говоря начистоту, я тоже не поддерживаю этот проект. Но я знаком с Кристианом, одним из участников, и телеканал «Пинк» пригласил меня, чтобы там был хоть кто-то, кто может его обуздать. К тому же мне заплатили 5 000 евро, немаленькие деньги. Я, в общем, нормально себя показал, неплохо провел время, было весело. Даже приглашенные музыканты («tamburaši») играли мои песни. Сладжа Делибашич недавно попросила у меня совета, сколько просить за участие. Я ей сказал: «Требуй 20 000 евро».

О выступлении на похоронах

Три-четыре года назад я познакомился с одним сирийцем, мы сдружились через собак – у меня стаффорд. А год назад он погиб, и его жена попросила меня спеть на его похоронах: «Kad umrem, kad me pojede mrak, kad đavo dođe, kad Bogu ne budem drag…» («Когда я умру, когда меня поглотит мрак, когда придет дьявол, когда Богу я буду не мил…» — перевод В.М.). На моих похоронах все же не будет чего-то в этом роде, только христианская музыка. Хотя давай не будем об этом. Стыдно бояться смерти, но еще хуже – желать ее.

Об опасных связях

В конце 1998 года я восемь месяцев встречался с Марией Милошевич, дочкой Слободана. Она влюбилась в меня, потому что ее окружали идиоты и материалисты, а мне не нужны были ее деньги, меня интересовала именно она, а не ее семья или еще что-нибудь. На каждое ее «нет» у меня находилось «да» или наоборот, для нее это было ново и увлекательно. На самом деле она жертва того, чем были ее родители.
И вот мы отправились на отдых в Грецию. Но власти, т.е. ее окружение, подозревали, что со мной-что не так, и меня подставили, будто я шпион или что-то в этом роде.

Меня спас полицейский, который мне подмигнул и сунул в карман моих же тысячу марок из денег, которые я сдал при обыске. Из Афин я сбежал в Салоники, и там в консульстве мне помог человек, который выдал справку, что я потерял паспорт (на самом деле, он остался у полиции). Иначе я бы не смог вернуться в Белград.

О настоящей любви

Когда случился весь этот переполох, друг познакомил меня с Мариной. Она кардинально отличалась от всех женщин, которые меня окружали, – Марина не просто не хотела быть со мной, она от меня буквально бежала. Я год за ней ухаживал. И вот мы уже много лет женаты, у нас два сына. Старший, Никола, отлично готовит, он думает превратить это в профессию. Младший, Илия, очень любит музыку. Мы даже сделали вместе пару записей.

О семейном ремесле

Мой папа был одним из лучших автожестянщиков в Сербии. Сначала он работал в «Мерседесе» в Германии, там я и родился. А в 1976 году, когда мне исполнилось восемь лет, он вернулся в Белград и открыл сервис, бесспорно, лучший в городе. В нашем доме сейчас три этажа, и на первом – все еще папина мастерская, он любит там работать, а я – помогать ему, придержать или еще что. Так что у меня есть ремесло в руках, я не только музицировать умею.

_OKS3844


Фото: Оксана Тоскич
© JugoSlovo.com


Комментарии из Facebook