Breaking news
  • No posts where found

Дорогами великих

Лаза Лазаревич: врачеватель тел, знаток душ

Сегодня, приехав в Сербию, вы с большой вероятностью впервые услышите об этом писателе в контексте отнюдь не литературном: «С этим типом лучше не связываться, он материал для „Лазы Лазаревича“». В переводе с белградского на московский это означает: «Ему прямая дорога в „Кащенко“». Я не так сильна в топонимике медицинских учреждений других городов, но, как все уже догадались, речь идет о психиатрической больнице. И решение присвоить белградской клинике имя Лазы Лазаревича

Стеван Сремац: очарование заурядного

Стеван Сремац, писавший на стыке XIX и XX веков, по сей день остается одним из самых читаемых сербских классиков, ведь его обаятельные персонажи и незлобивый юмор, напоминающий раннего Гоголя, и сегодня покоряют ничуть не меньше, чем сотню лет назад. Именно Сремац – автор «Ивковой славы» и «Зоны Замфировой», известных нам как минимум по экранизациям двухтысячных. Первая – искрометный рассказ о разгульной сербской «славе», которая так затянулась, что уже и сам

Вук Караджич: ученый или шарлатан?

Текст: Джордже КузмановичПеревод с сербского: Виктория Мартынова Вук Стефанович Караджич родился в Тршиче (село на месте современной Лозницы) 26 октября 1787 года. По происхождению он — черногорец, а имя Вук (Волк – прим. пер.) должно было помочь ему сражаться с нечистыми силами, которые морили сербских детей. По крайней мере, тогда в это верили. Вук успешно учился, пока серьезная болезнь не заставила его оставить школу ради излечения. К сожалению, хромота осталась

Доситей Обрадович: первый сербский глобтроттер

Доситей Обрадович – безусловная величина в сербской истории. Самый ученый серб своего времени, просветитель, первый министр образования в освобожденной под началом Карагеоргия Сербии. Он одним из первых выдвинул идею о литературе на простом языке, понятном даже неграмотным крестьянам, и искренне желал, чтобы сербы вошли в семью просвещенных народов. Что касается его писательского труда, то, по правде говоря, Доситей был скорее переводчиком, чем автором. Он в свободной форме перевел на родной

Мост и его человек

Текст: Джордже Кузманович Бранко Чопич родился в 1915 года в местечке Хашаны (Боснийская краина), ровнехонько 1 января. В это время его отец Вид сражался на стороне Австро-Венгрии, а его дядя – в сербской добровольческой армии. Отец погиб, когда Бранко было 4 года. Он остался жить с мамой, братом, сестрой, дядей и дедушкой Раде, который позже часто становился главным героем его повестей. [box type=»shadow»]«Мой дед Раде был необычным человеком. Его волшебный

Мирослав Антич. Ребенок среди взрослых

Текст: Джордже Кузманович Мирослав Антич о себе: «Я родился в 1932 году в Северном Банате, в селе Мокрин, где и поступил в школу. В гимназию я ходил в Кикинде и Панчево, а в университете учился в Белграде. Я живу в Нови-Саде. Это чистейший образец моей биографии. На самом деле, я всем говорю, что у меня пока нет настоящей биографии, такой, как мне хотелось бы, несмотря на все написанные книги, выставленные

Десанка Максимович: сама поэзия

В отличие от большинства коллег по перу, Десанка Максимович получила признание при жизни, притом признание ошеломляющее. Она была поистине народным поэтом – в отечественной литературе, наверное, можно провести параллель с Константином Симоновым или Евгением Евтушенко. Огромные тиражи, переводы на множество языков, встречи со школьниками, прижизненный памятник в Валево – на нем, правда, написано не имя поэтессы, а «Поэзии в дар», но лицо-то ее, Десанкино. Максимович была достаточно хорошо знакома и

Меша Селимович: человек и бездна

Tekst je takođe dostupan na srpskom: http://jugoslovo.com/archives/8948 Говоря о Меше Селимовиче, сложно удержаться от сравнения с куда более известным за пределами Сербии Иво Андричем. В самом деле, оба уроженцы Боснии и Герцеговины, именно в родные края, эту ризницу балканской истории и духа, оба поместили действие главных своих романов, причем их произведения роднит не только общий топос, но и общий хронос – времена османского владычества на Балканах с их религиозной и

Данило Киш: память и (ре/де)конструкция

Tekst je takođe dostupan na srpskom: http://jugoslovo.com/archives/8371 Данило Киш влился в течение сербской, вернее югославской литературы не по национальной или языковой принадлежности, а по собственному выбору, чем, кстати, сделал ей большую честь. Венгерский еврей по отцу и черногорец по матери, выросший в многонациональной Воеводине и в патриархальном Цетине, рано познакомившийся с европейской литературой, проживший немалую часть своей жизни во Франции, надо думать, он нигде в полной мере не чувствовал себя

Быть грамотным

Быть грамотным в прошлом веке означало – быть уважаемым! Это немало… а зачастую значило еще больше! Вспомним слова Габриэля Гарсиа Маркеса, что он писал только для того, чтобы быть любимым! Где бы ни появлялся грамотный человек, он всегда был в центре внимания. В школе, в кино, на улице, в театре, на остановке трамвая, в цыганском квартале. И речь здесь не о грамматической грамотности, и не о призраке, создаваемом современными автодидактами,

Милош Црнянский: сербский голос «потерянного поколения»

Милош Црнянский, один из величайших сербских романистов ХХ века, начинал как поэт – в литературе этой страны случай далеко не единичный. Любопытно то, что, избрав этот путь, Црнянский оказался в немногочисленной группе прозаиков, которые остались поэтами по существу и привнесли в свои произведения лирическую интонированность и художественные приемы – интересное смещение перспективы, открывшее новые потенциалы выразительности в прозе. Tekst je takođe dostupan na srpskom Первый опубликованный роман Црнянского, «Дневник о

Год пройдет, день никогда- Жарко Лаушевич

В прошлом десятилетии самой популярной книгой в Сербии было произведение актера Жарко Лаушевича, который по сей день остаётся одним из величайших сербских актёров, несмотря на то, что покинул сцену двадцать лет назад. Чтобы понять эту книгу — как и внимание, с которым её восприняли, — надо, прежде всего, познакомиться с биографией автора. По-настоящему талантливый и популярный, он вряд ли имел много конкурентов в бывшей Югославии — он был звездой театра

«Книга о Милутине» — Данко Попович

Когда в 1985 г. появилась «Книга о Милутине», изменились и сербские литературные привычки. В Сербии, пожалуй, не найдется дома, где не было бы экземпляра этой необычной исповеди сербского крестьянина Милутина, жизненные удары которого лучше всего описывают Сербию не только первой половины ХХ в., когда происходит действие книги, но и сегодняшнюю – с теми же мечтами и болью, что и десятилетия назад. Это произведение с одинаковым интересом читали как в литературных

Стихи любви и смерти. Йован Дучич

Ни один поэт в годы в своей жизни, да и после смерти, не имел такой славы, как Йован Дучич. Его популярность в Сербии и за ее пределами можно сравнить с популярностью рок-звезды во время эпохи хиппи. Хотя после него осталось множество стихов, а также прозаическое философское произведение «Сокровище царя Радована», именно сборник «Стихи любви и смерти» считается величайшим поэтическим шедевром сербской литературы. В отличие от большинства поэтов он не переживал