Нигде тёплая провинциальность Белграда не ощущается так сильно, как на железнодорожном вокзале.

Местный вокзал — это островок безмятежности, неспешности и какого-то совершенно особенного уюта.
Тут очень небольшой билетный зал, но когда я зашёл в него в девять утра, работали все (четыре, кажется) кассовых «окна».
Тут не работает зал ожидания — в привычном нам понимании, — но прямо на перроне выставлены с десяток столиков вокзального ресторана, и ожидать своего поезда можно, удобно расположившись в кресле с газетой, сигаретой и чашкой кофе.
Тут всего пять платформ (и, соответственно, десять путей), и за каждым поездом закреплён «собственный» путь — с которого он отбывает, и на который возвращается.
За каждым поездом закреплено и собственное имя: я прогуливался по перронам вдоль вагонов поезда «Tara», который ходит из Белграда в черногорский Бар; вдоль состава с названием «Alpine Pearls» — его ждал рейс в австрийский Филлах; а на запасном пути стояли два вагона из поезда «Ivo Andrić», или «Белград-Будапешт».

Здесь, вообще, царит особая атмосфера: нет привычного вокзального шума, нет беготни и суматохи, едкий запах креозота перекрывается не менее крепкими ароматами кофе и табака. Диспетчер не кричит в микрофон каждые пять минут. Более того, он даже не объявляет о начале или окончании посадки на поезд. Да и зачем, если табло — обычное бумажное табло, укрытое в застеклённую раму — висит тут же, у выхода из здания. И там синим по жёлтому, на чистом сербском языке указано: во сколько, с какого пути… В какой-то момент начинает казаться, что тут не меняется никогда и ничего, и стоит пройти сквозь резные деревянные двери — и окажешься в том, старом Белграде 1884 года…

Однако, у меня получается вовремя очнуться, и на табло я вижу, что поезд на Нови-Сад (время отправления 9.55) уходит с восьмого пути.

…Ну, то есть, как — поезд.
В отличие от российских железных дорог, в Сербии поезда отличают не по типу вагонов, а по классу комфорта. Есть «люксы» и «спальные вагоны» — это аналог российских «вагонов-купе». Есть вагоны первого класса — это шестиместные купе с мягкими «сидячими» креслами. Наконец, есть вагоны второго класса — в таком предстояло ехать мне. И вот тут меня ждал сюрприз, потому что поезд второго класса — это обычная привычная электричка Рижского завода. Правда, не с деревянными скамейками, а со вполне современными пластиковыми креслами с обивкой.

Знакомые сербы и знакомые русские — но сербы, всё же, в большей степени — очень предупреждали меня от поездок поездом. Мол, и расписание там не соблюдают, и некомфортно, и шумно, и накурено.
Не знаю. Может, я удачно выбрал день. Может — время. Может — вагон. Но из Белграда мы отправились с очень небольшим опозданием (в 9.58); народу было немного; шума не было вообше, потому что почти все сидели, уткнувшись в газеты, книги и смартфоны. Курить — курили, да. Но исключительно в тамбуре, и из всего вагона таких нетерпеливых набралось аж два человека.

…Про такие поезда мой дед говорил: «кланяется каждому столбу». Благо, поклоны занимали не больше минуты-двух (разве что, в Инджии задержались минут на семь). Впрочем, в Нови-Сад, всё же прибыли с опозданием — минут на десять.

…Обратно отправлялись тоже с опозданием. Машинисты, почему-то, спокойно курили на перроне, перебрасывались шутками и посматривали на заполненные до отказа вагоны. И вместо 18.12 отправились в 18.35. Ехали, правда, быстрее и «экспрессом»: из шестнадцати станций четыре, кажется, проскочили без остановки. Может, благодаря этому, в Белград прибыли минута в минуту.
В восемь вечера тут было пошумнее: под посадкой стояли сразу три «ночных» поезда. У касс, в ресторане и на перроне толпилось ощутимо больше народу.

Однако, несмотря на появившуюся суету, чувство провинциальности, крохотности какой-то… «нестоличности», что ли — не исчезало.
Ну, в самом деле, доводилось ли вам видеть в той же Москве, чтобы международный поезд уже тронулся от перрона и начал набирать скорость, как вдруг проводник последнего вагона начинает свистеть и размахивать руками и кричать что-то неразборчивое. Регулировщик догоняет локомотив, начинает яросто трясти жезлом и кричать что-то машинистам. Поезд немного сбрасывает скорость, и в тот самый последний вагон впрыгивают две молодые девицы, которые за считанные секунды до этого мирно курили на перроне. Одной из них теперь явно неудобно, но вторая хохочет, как сумасшедшая. А вслед за ними в тамбур вагона летят дорожный чемодан и рюкзак, и молодые люди кричат с перрона что-то вслед.

Регулировщик потирает руки и снова машет машинисту жезлом: «Езжай!»

Комментарии из Facebook